Из рода Черниговских князей. Сын Олега Святославича и гречанки Феофании Музалон. Великий князь Киевский в 1146.

В 1145 больной Всеволод, брат Игоря, бывший в то время великим князем, созвал своих братьев, родных и двоюродных, а также; шурина Изяслава Мстиславича. и сказал им: "Если Бог меня возьмет, отдаю Киев после себя брату моему Игорю". Все братья и Изяслав поцеловали Игорю крест, признав тем самым его права на Киев. 

В 1146 Всеволод велел позвать к себе лучших киевлян и также сказал им: "Я очень болен, вот вам брат мой Игорь, возьмите его себе в князья"; те отвечали: "Возьмем с радостью". Игорь отправился с ними в Киев, созвал всех горожан, и все целовали ему крест, говоря: "Ты нам князь". После смерти брата Игорь послал к Изяславу Мстиславичу, спрашивая его, верен ли он прежнему крестному целованию. Изяслав не дал ответа и даже не отпустил посла назад, потому что киевляне пригласили его на княжение. Изяслав двинулся на Киев, а Игорь призвал к себе главных киевских бояр - Улеба, Ивана Войтишича, Лазаря Саковского, обещая им те же почести, какие они имели от его брата Всеволода. Но Игорь опоздал: эти бояре, вместе с другими - Василием Полочанином и Мирославом Андреевичем - уже перешли на сторону Изяслава. Они впятером собирали киевлян и советовались, как бы обмануть Игоря; а к Изяславу послали сказать: "Ступай, князь, мы уговорились с киевлянами; бросим стяг Ольговича и побежим с полком своим в Киев". Изяслав подошел к Киеву и встал с сыном своим Мстиславом у вала, подле Надова озера, а киевляне стояли особо у Ольговой могилы, огромною толпою, говорит летописец. Скоро Игорь и все его войско увидали, что киевляне послали к Изяславу и взяли у него тысяцкого со стягом; вслед за тем берендеи перешли через Лыбедь и захватили Игорев обоз перед Золотыми воротами. Видя это, Игорь сказал брату, Святославу и племяннику Святославу Всеволодовичу: "Ступайте в свои полки, и как нас с ними Бог рассудит"; .велел ехать в свои полки также и Улебу тысяцкому с Иваном Войтишичем. Но как скоро те приехали в свои полки, то бросили стяги и перешли на сторону Изяслава. Игорь с племянником не смутились от этого и двинулись против Изяслава; но из-за киевлян и берендеев им нельзя было проехать к нему Надовым озером; они пошли верхом и попали в самое невыгодное место, между двумя канавами из озера и из сухой Лыбеди. Берендеи зашли с тыла и начали сечь их саблями, а Изяслав с сыном Мстиславом и дружиною зашел с фланга; Ольговичи побежали, Игорь заехал в болото, конь под ним увяз, а идти он не мог, потому что был болен ногами; дружину его гнали до самого Днепра, до устья Десны и до Киевского перевоза. Через четыре дня, когда Изяслав уже сел на киевский стол, Игоря схватили в болоте. Изяслав сначала послал его в Выдубицкий монастырь, а потом велел держать в оковах в Переяславском Ивановском монастыре.

В тюрьме Игорь совсем разболелся и послал сказать Изяславу: "Брат! Я очень болен и прошу у тебя пострижения; хотел я этого, когда еще был князем, а теперь в нужде я сильно разболелся и не думаю, что останусь в живых". Изяслав сжалился и отвечал ему: "Если была у тебя мысль о пострижении, то ты волен, а я тебя и без того выпускаю ради твоей болезни". Над Игорем разобрали верх тюрьмы и вынесли его больного в келью; восемь дней он не пил, не ел, но потом ему полегчало, и он постригся в Киевском Федоровском монастыре в схиме.

Весной 1147 Изяслав выступил в поход. С дороги он отправил в Киев послов, чтобы те объявили о коварстве его союзников Черниговских князей, Владимира и Изяслава Давыдовичей, которые хотели его заманить к себе и схватить, Киевляне хотели идти уже на помощь князю против изменщиков, но в это время кто-то из толпы закричал: "За князем-то мы своим пойдем с радостью, но прежде надобно вот о чем промыслить: как прежде при Изяславе Ярославиче злые люди выпустили из заточения Всеслава и поставили князем себе, и за то много зла было нашему городу; а теперь Игорь, враг нашего князя и наш, не в заточении, а в Федоровском монастыре; убьем его и пойдем к Чернигову за своим князем; покончим с ним". Народ, услышав это, бросился к Федоровскому монастырю. Игорь стоял в церкви у обедни. Люди ворвались в церковь и потащили его с криками: "Побейте! Побейте!" С помощью боярина Михаила Владимиру Мстиславичу, брату Изяслава, удалось ввести Игоря в двор своей матери и затворить за собой ворота. Но толпа, избив Михаила, выломала ворота и, увидав Игоря на сенях, разбила сени, стащила с них Игоря и повергла его без чувств на землю; потом привязали ему веревку к ногам и потащили с Мстиславова двора через весь город на княжий двор и там его убили; отсюда, положив на дровни, повезли на Подол и бросили на торгу. Владимир велел взять тело Игоря и положить в Михайловской церкви, и на другой день похоронили его в Семеновском монастыре.

киевский князь. Сын князя Игоря Рюриковича. Совершал походы с 964 из Киева на Оку, в Поволжье, на Севевный Кавказ и Балканы; подчинил вятичей, воевал с Волжской Болгарией, разгромил Хазарский каганат, в 967 году воевал с Болгарией за Подунавье. В союзе с венграми, болгарами и вел русско-византийскую войну 970-971. Укрепил внешнеполитическое положение Киевского государства. Убит печенегами у днепровских порогов.

В момент смерти отца Святослав был ещё младенцем и управленю княжеством во время его малолетства было в руках его матери Ольги. Воспитателем Святослава был Асмуд, а воеводой - Свенельд. Как только С. возмужал, он обнаружил типичные черты князя-дружинника; дела земские его интересовали мало, его тянуло к военным предприятиям в отдаленных землях. Из славянских племен к востоку от Днепра только вятичи были в ту пору вне влияния киевских князей и платили дань хазарам. Из-за вятичей С. вступил в борьбу с хазарами и проник на Волгу и даже в Предкавказье, где столкнулся с ясами и касогами.

Затем С. направил своё внимание на юг - на Дунайскую Болгарию. Почин в этом предприятии С. шел со стороны византийского императора Никифора Фоки, который, желая оградить Византию от опасных соседей - болгар, послал к С. предложение напасть на Болгарию. С. явился в Болгарию со своими союзниками - венграми, печенегами и др. - в качестве друга Византии. Успех похода С. был огромный; он занял ряд болгарских городов и стал стремиться к полному обладанию Болгарией. Греки скоро почувствовали, что приобрели в его лице еще более опасного соседа. 

Тогда Никифор направил печенегов на Киев, и С. должен был возвратиться в отечество, но уже в 971, посадив на Руси своих сыновей, снова явился в Болгарии. Между тем преемник Никифора Фоки, Иоанн Цимисхий, помирился с болгарами и С. пришлось иметь дело и с греками, и с болгарами; хотя в Болгарии была и русская партия, но движение против С. было сильное. Чтобы сломить греков, С. двинулся за Балканы и сначала имел успех, но дотом должен был заключить Мир с греками и уйти из Болгарии. Он пошел в лодках к днепровским порогам, но пороги были заняты печенегами. С. переждав до весны и снова попытался пройти пороги, но был убит в сражении печенегами, которые, по преданию, сделали из черепа его чашу (972).

Начал княжить в 912 по смерти Олега, который правил за его малолетством. На первых порах Игорю пришлось усмирять восстание разных славянских племен и устанавливать (914) отношения с печенегами, впервые тогда появившимися в русских степях. Торговые и культурные интересы сосредоточивали внимание Игоревой политики на Византии. Сведения об Игоре дают не только наши летописи, но и иноземные писатели (Симеон Логовет, Лев Грамматик, Георгий Мних, Кедрин, Зонара, продолжатели Феофана и Амартола, Лев Диакон, кремонский епископ Лиутпранд).  Первый поход Игоря на Византию относится к 941. С флотом в несколько сот людей Игоря пристал к берегам Вифинии, распространил свои опустошения до Боспора Фракийского и подступил к Константинополю; но его суда не выдержали «греческого огня», и сам Игорь спасся только с 10 судами.

В 944 Игорь при содействии варягов и печенегов возобновил свое нападение на Грецию. Греческие послы встретили его по сию сторону Дуная и предложили выкуп, вследствие чего Игорь возвратился в Киев. В 945 прибыли в Киев греческие послы для подтверждения этого мира; с ними Игорь отправил в Царьград своих послов, которые и заключили договор, приводимый летописцем под 945. В этом наиболее пространном из договоров русских с греками X века (напечатан в 1-м выпуске «Хрестоматии по истории русского права» Владимирского-Буданова, где и литература), весьма много положений частного международного права, в которых усматривали древнерусские народные обычаи; на основании их Эверс нарисовал цельную картину нашего древнего юридического быта. Сергеевич («Журнал Министерства Народного Просвещения», 1882, № 1), утверждая, что положения эти действовали только на греческой территории, и притом в столкновениях греков с русскими (а не русских между собой), доказывает, что при составлении договора русские обычаи принимались во внимание лишь постольку, поскольку не противоречили стремлению греков наложить узду на примитивные нравы Руси и, в частности, на господствовавшее у нее начало самоуправства. Этим значение договора, как источника русского права, в значительной степени умаляется; зато выдвигается другая сторона договоров русских с греками, как первых по времени памятников, в которых выразилось влияние на Русь Византии. Кроме племен, обитавших по обе стороны верхнего и среднего Днепра, владения Руси при Игоре распространялись, по-видимому, на юго-восток до Кавказа и Таврических гор, на что указывает статья договора 945, обязывавшая Игоря не допускать нападений черных болгар (т. е. болгар, обитавших на нижней Кубани и в восточной части Крыма) на Корсунь и другие греческие города в Тавриде. На севере владения Игоря доходили до берегов Волхова; по словам Константина Багрянородного, при жизни Игоря в Новгороде княжил сын его, Святослав. Смерть Игоря летопись относит к 945 г. Не удовольствовавшись данью, уже полученной с древлян, Игорь с небольшой частью дружины вернулся к ним за новой данью; древляне возмутились и убили Игоря. По словам византийского историка Льва Диакона, древляне привязали его к верхушкам двух нагнутых друг к другу деревьев, а потом отпустили их, и Игорь был разорван.