Медаль сопротивления. Польский периодический сборник «Органон», о котором говорилось выше, просущест-вовал недолго. В сентябре 1939 г. Польша пала под ударами гитлеровских орд. Не оказавшие ей реальной помощи, ее франко-английские союзники, не подготовленные к войне с хорошо организованным, вооруженным до зубов врагом, спешно консолидировали свои силы, возлагая надежды на линию Мажино. Наступил продолжавшийся несколько месяцев период, вошедший в историю под названием «странной войны».
В эти дни, полные тревог за будущее Франции, и не только Франции, те, кто стоял во главе французской науки и просвещения, друзья Бореля, решили отметить приближающееся время его выхода в отставку и приближающееся его семидесятилетие. Был подготовлен к изданию том избранных работ Бореля «Селекта», к которому Фреше, Данжуа, Валирон, П. Леви каждый в своей области написал примечания.
В январе 1940 г. в одной из аудиторий Коллеж де Франс под председательством министра просвещения Ивона Дельбо при максимально возможном для того времени числе присутствовавших состоялась трогательная, как ее назвал де Бройль, процедура чествования Бореля. «Все присутствующие единодушно почтили того, кто на протяжении полувека самоотверженно служил Франции, ее науке и культуре». Но Борель еще был нужен Франции, и он доказал, что готов служить ей до конца.
Когда в сентябре 1939 г. начала функционировать созданная еще до войны Организация исследований для нужд национальной обороны, ее руководитель Анри Лешамбон, в то время директор Центра прикладных научных исследований, предложил, чтобы Институт Пуанкаре, директором которого, как мы знаем, был Борель, явился составной частью этой организации. Со свойственной ему исключительной энергией Борель сразу же включился в эту работу. Под его руководством были начаты интересные и важные исследования, и все усилия, как утверждает де Бройль, несомненно привели бы к существенным достижениям, если бы стремительный ход трагических событий не положил им конец.
Наступил май 1940 г.: бомбардировка Парижа, прорыв франко-бельгийского фронта, Дюнкерк, последние дни отчаянного сопротивления; выступление по радио премьер-министра Рено: «Я верю в чудо, потому что я верю во Францию». Но чуда не произошло... Потянулись тягостные дни оккупации. Борель не перестает работать, но, недвусмысленно дав понять свою неприязнь к коллаборационистскому режиму Виши, подает в отставку со всех своих многочисленных должностей.
Изображение Бореля, которое видит читатель — репродукция гравюры, выполненной с копии фотографии, присланной мне Даниелем Дюге. Борелю здесь 70 лет. Представляется, что выражение лица на этом снимке проникнуто мрачной сосредоточенностью. Какой контраст со спокойным выражением собственного достоинства, которое мы видим на снимке 1921 г.
Зимой 1941 г. Борель вместе с тремя другими членами Французской Академии, не без основания заподозренный во враждебных действиях, был арестован немцами и заключен в тюрьму Френ. Чудовищной мерой, вызвавшей возмущение во всех научных кругах, назвал де Бройль эту нормальную для гитлеровцев акцию. Как бы то ни было, но после более чем месячного пребывания в сырой холодней камере ученые были освобождены. Однако это не прошло бесследно: Борель заболел, перенес операцию, недуг затянулся. Во время своего выздоровления Борель с радостью узнал об открытии второго фронта и последующем освобождении Парижа.